Приглашаем посетить сайт

Cлова на букву "O"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Показаны лучшие 100 слов (из 150).
Чтобы посмотреть все варианты, нажмите

 Кол-во Слово
3OBELISK
9OBJECT
1OBJECTIVITY
2OBLIGE
2OBLIQUE
1OBSCENITY
10OBSCURE
2OBSCURITY
2OBSERVATION
3OBSERVED
7OBSERVER
2OBSTRUCT
4OCCASION
3OCCASIONAL
9OCCIDENT
2OCCIDENTAL
2OCCUR
4OCEAN
4OCH
9OCTOBER
6ODE
63ODER
4ODYSSEUS
98OEUVRE
14OFF
8OFFICER
2OFFPRINT
2OFFSHORE
10OFT
7OIL
54OLD
11OLDENBURG
6OLE
1OLEN
8OLGA
3OLIVE
2OLIVER
2OLIVIER
3OLSEN
2OLYMPIA
1OMNIBUS
5ONCE
78ONE
2ONEGA
1ONLINE
29ONLY
12ONT
2OPAL
1OPE
19OPEN
2OPENED
1OPENING
4OPENS
22OPERA
2OPERATION
17OPERE
5OPINION
11OPPENHEIMER
2OPPOSITION
3OPTION
3OPUS
8ORA
5ORANGE
3ORDEAL
8ORDER
2ORDINARY
2ORDURE
2ORE
2ORGASM
1ORIANA
6ORIENT
2ORIENTAL
2ORIG
3ORIGIN
5ORIGINAL
5ORLANDO
1ORLICK
3ORONO
2ORPHAN
7ORPHEUS
5ORTEGA
39ORWELL
2OSBORNE
12OSCAR
35OSLO
48OTHER
2OTTAWA
17OTTO
50OUR
48OUT
2OUTPOST
4OUTSIDE
2OUTSIDER
3OVAL
35OVER
1OVERMUCH
2OVID
2OWEN
6OWN
49OXFORD

Несколько случайно найденных страниц

по слову OPINION

Входимость: 1. Размер: 13кб.
Часть текста: де Сент-Экзюпери. Мне посчастливилось, я узнала это имя еще летом 1939 года, когда взяла в руки томик «Terre des Hommes», только что вышедший на французском языке, тогда я и не подозревала, что много позже переведу эту повесть на русский. Мне надо было написать о ней две-три странички для журнала «Интернациональная литература», который рассказывал советским читателям о книгах, изданных за рубежом. Наверно, в ту пору у меня попросту не хватало жизненного опыта, чтобы вполне постичь и оценить все грани и философскую глубину этой небольшой книжки. Но она меня околдовала мгновенно. Прямо за душу брали и мужество летчика, и зоркость художника, и доброта, мудрость, высокая человечность Человека. Тут началось гитлеровское вторжение во Францию, журнал стал рассказывать уже не о книгах страны — о ее трагедии, и рецензия моя не увидела света. Но «Планета людей» запомнилась с тех пор — и навсегда. А двадцать лет спустя в доме моего давнего и лучшего друга — писательницы Фриды Вигдоровой — ко мне подбежала ее младшая дочь с тоненькой книжкой в руках: — Смотрите, какая сказка! Знакомая преподавательница принесла книжку, изданную у нас...
Входимость: 1. Размер: 39кб.
Часть текста: “Развитие влияния Пруста, утверждение его гения”объявлено в программной статье одним из “важнейших событий” литературной жизни.[1] При этом тема не получила развития: никакой постпрустианской концепции русской литературы на страницах “Чисел” не прозвучало. Владислав Ходасевич писал с раздражением: “... хоть “Числа”, судя по их предисловию, готовы клясться именем Пруста, — журналу никак не выжать новую литературную идеологию из того случайного обстоятельства, что два сотрудника [ Юрий Фельзен и Гайто Газданов — О. С.] находятся под влиянием умершего писателя, которому теперь вообще многие подражают.”[2] И все же имя Пруста в тридцатые годы оказалось связанным с “атмосферой” “Чисел”, с их пафосом “конца” “литературы”, отказа от “искусства” в пользу cообразных с состоянием души в преддверии эсхатологической катастрофы “человеческих документов” — дневников, писем или, как говорил Борис Поплавский, “психоаналитических стенограмм”.[3] Пруст явился для авторов, близких “Числам”, гением доверительности, тихой беседы, школой “честности” и “скромности”, (Фельзен)[4], “безошибочно правдивым” писателем (Георгий Адамович).[5] О связи литературных тенденций времени с традицией Пруста писал Владимир Вейдле. По его мнению, традиция оказалась пагубной: именно Пруст стоял у истоков “падения вымысла”. “Все эти писатели, отрекающиеся от писательства, <...> забывают, что правда, с которой имеет дело искусство, вообще не высказываема иначе, как в преломлении, в иносказании, в вымысле <...> Предмет “человеческого документа”, только человек, есть умаление подлинного человека....
Входимость: 1. Размер: 94кб.
Часть текста: «Католическое возрождение» во французской литературе. — Моррас и его антиромантизм. — Роман Бурже «Ученик», критика позитивизма с традиционалистских и христианских позиций в нем; неоднозначность образа Сикста. — Франс и проблема символистского интеллектуального романа. Творческая биография Франса: концепция истории, Франс и Ренан, отношение к христианству. Франсовский парадокс в романе «Таис»; роман «Остров пингвинов» как кошмар «истории без конца». Роман «Боги жаждут»: религия и революция в романе, смысл названия. — Роллан и его неоромантический идеал. Соотношение творчества и жизни в роллановском творчестве. «Народный театр». «Героические биографии». Гениальная личность в романе «Жан-Кристоф», требование обновления идеализма, образы «ярмарки на площади», «неопалимой купины». — Пруст: общая характеристика его символизма, биография, эстетика («Против Сент-Бёва»). Роман «В поисках утраченного времени», история публикации; общий замысел, его последующее уточнение. Особенности прустовской поэтики. Функция повествователя. Проблема времени, Пруст и Бергсон. Католические интонации. Преодоление натурализма во французской прозе шло по нескольким линиям. Во-первых, это — результат сложной трансформации самого натурализма. Во-вторых, сохранил свою жизнеспособность романтический роман,...
Входимость: 1. Размер: 30кб.
Часть текста: в своем журнале «За и против» знакомил французов с произведениями Мильтона и Поупа, Свифта и Филдинга. Вольтер открыл соотечественникам Шекспира. Ж. де Сталь в своей книге «О Германии» (1810) провозгласила превосходство немецкой романтической литературы над литературой классицизма, позиции которой были еще сильны во Франции. На протяжении почти двух столетий французские литераторы и литературные критики говорили о «подражательности» русской литературы, плохо ее зная и еще хуже понимая. Для подобного рода невосприимчивости были причины. Во-первых, утвердившееся в культурном слое Франции со времен Людовика XIV убеждение в абсолютном превосходстве французской культуры. Французские наряды, этикет при дворе французских королей, французский язык и литература — все это должно было служить (и отчасти служило) образцом для подражания в других странах. В конце 30-х годов XIX века французский литератор Ксавье Мармье писал: «Мы был слишком горды нашими шедеврами, слишком сосредоточены на нашей славе, чтобы позволить иностранным авторам соблазнить себя»[1]. Во-вторых, восприятие России как «варварской» страны. В предисловии к сборнику «Балалайка. Русские народные песни» (1837) П. Жюльвекур так характеризовал отношение французов к России: «Видя наше безразличие и беспечность, которыми отмечено все, относящееся к этой стране, можно подумать, что речь идет о докучном госте, присутствие которого мы вынуждены терпеть, но на которого даже не хотим взглянуть. А он тем временем потихоньку занял свое и довольно просторное место за нашим столом. И в то самое время, когда мы в нашей старой Европе отстранялись от него как от варвара, отворачивались от него, он продвигался вперед»[2]. В-третьих, объективные трудности, связанные с изучением сложного для французов русского...
Входимость: 1. Размер: 22кб.
Часть текста: его творческим достижениям, не отличается обширностью. Это в основном статьи 30–70-х годов, среди которых журнальные публикации, посвященные отдельным аспектам его наиболее известных произведений (среди авторов: Д. МакКарти, М. Холройд, Д. К. Мэно). В 1991 году вышла наиболее полная биография Уильяма Джерарди, написанная Д. Дэвисом, охватывающая все периоды его жизни и комментирующая его художественные и научные изыскания. Отмечая несомненные достоинства произведений Джерарди 20–30-х годов ХХ столетия, зарубежные литературоведческие исследования творческого наследия писателя не отличаются комплексным завершающим характером; отечественных критических работ по его творчеству не существует вообще. Однако это писатель большого творческого потенциала, и его интерес к осмыслению русской культуры и литературы заслуживает тщательного исследования, особенно с позиции современного диалога культур, что и определяет актуальность данной работы. Произведения У. Джерарди, в которых важные исторические события переплетались с жизненными перипетиями представителей различных национальностей, создавали странный алогичный мир, в котором безраздельно царила русская культура. Ш. Суини в статье, возрождающей память о Джерарди, назвал его «культовым писателем» (несмотря на то, что долгое время он считался «потерянным»), в первую очередь из-за его одержимости русской культурой [9]. Д. К. Мэно сравнивал роман «Полиглоты» с лучшими произведениями И. Во и с романом «Хороший солдат» Ф. М. Форда, отмечая, что все семейные группы, главные персонажи романа «Полиглоты», представленные на фоне крушения древнего мира, находятся в состоянии высочайшего напряжения...

© 2000- NIV