Приглашаем посетить сайт

Cлово "СМЕРТЬ"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: СМЕРТИ, СМЕРТЬЮ, СМЕРТЕЙ, СМЕРТЯМ

Входимость: 180. Размер: 89кб.
Входимость: 55. Размер: 129кб.
Входимость: 46. Размер: 103кб.
Входимость: 44. Размер: 28кб.
Входимость: 40. Размер: 14кб.
Входимость: 40. Размер: 102кб.
Входимость: 40. Размер: 120кб.
Входимость: 39. Размер: 121кб.
Входимость: 39. Размер: 42кб.
Входимость: 37. Размер: 63кб.
Входимость: 36. Размер: 28кб.
Входимость: 34. Размер: 115кб.
Входимость: 33. Размер: 111кб.
Входимость: 33. Размер: 95кб.
Входимость: 32. Размер: 106кб.
Входимость: 31. Размер: 69кб.
Входимость: 28. Размер: 26кб.
Входимость: 27. Размер: 83кб.
Входимость: 27. Размер: 128кб.
Входимость: 26. Размер: 112кб.
Входимость: 26. Размер: 32кб.
Входимость: 26. Размер: 53кб.
Входимость: 26. Размер: 112кб.
Входимость: 25. Размер: 24кб.
Входимость: 24. Размер: 51кб.
Входимость: 24. Размер: 60кб.
Входимость: 23. Размер: 134кб.
Входимость: 23. Размер: 40кб.
Входимость: 23. Размер: 66кб.
Входимость: 22. Размер: 49кб.
Входимость: 22. Размер: 34кб.
Входимость: 22. Размер: 123кб.
Входимость: 21. Размер: 59кб.
Входимость: 21. Размер: 57кб.
Входимость: 21. Размер: 79кб.
Входимость: 21. Размер: 50кб.
Входимость: 20. Размер: 61кб.
Входимость: 20. Размер: 94кб.
Входимость: 20. Размер: 82кб.
Входимость: 19. Размер: 35кб.
Входимость: 19. Размер: 58кб.
Входимость: 19. Размер: 42кб.
Входимость: 19. Размер: 99кб.
Входимость: 19. Размер: 100кб.
Входимость: 18. Размер: 25кб.
Входимость: 18. Размер: 101кб.
Входимость: 18. Размер: 51кб.
Входимость: 17. Размер: 140кб.
Входимость: 17. Размер: 24кб.
Входимость: 17. Размер: 121кб.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 180. Размер: 89кб.
Часть текста: странные фигуры”[1], попадавшиеся немецкому профессору на пути в город святого Марка. Горбун, учтиво скалящий зубы. Матрос с козлиной бородкой, в шапке набекрень и с огрызком сигары в углу рта. “Поддельный юноша” в щегольском пестром платье: каркающий голос, мерзкие гримасы, пошлые ужимки. Суровый гондольер с неприятной и даже свирепой физиономией. Страшные, жуткие, мрачные, кошмарные персонажи, для которых существует особое, довольно редкое, но очень емкое слово - макабрические! В рассказе за день до смерти Ашенбаха появляется капелла странствующих музыкантов: мандолина, гитара, гармонь и пискливая скрипка. Начинается отвратительный концерт. “... Подлинно талантливым актером и премьером труппы выказал себя гитарист, обладатель так называемого комического баритона; почти безголосый, он отличался удивительным мимическим даром и большой экспрессией. Не выпуская из рук инструмента, он то и дело отрывался от остальных и подбегал к рампе, чтобы в награду за свои веселые дурачества услышать снисходительный смех”....
Входимость: 55. Размер: 129кб.
Часть текста: планов, то никакое творчество и никакая биография не нарушают в большей степени эту литературно-критическую схему, чем жизнь и творчество Мальро. И это, несомненно, прежде всего потому, что Мальро в первую очередь художник и человек действия, а уж потом писатель. Ведь как говорит Гарсиа, «действие осмысливается только в понятиях действия». Прежде чем действие подвергается осмыслению, оно осуществляет и выражает себя в структурах самого действия. Находясь в плену текущих событий, завися от темных хитросплетений мысли, действие, если оно, уступив автоматизму, не впадает в спячку, то дает им отпор, и делает это вопреки логике, почти вслепую; оно тем решительнее порывает с прошлым, чем более неожиданно и рискованно питающее его решение. Творчество Мальро неразрывно связано с действием, и его жизненный путь, отмеченный крайностями, потрясает нас своими парадоксами и загадками, а не умиротворяет, сводя все к счастливому концу. И в этом нет ничего удивительного. Его последний выбор — выбор голлизма — был в порядке вещей, соответствовал его жизни и его действиям, стилю человека, привыкшего поражать внезапностью своих решений. Напрасно ждать от него каких бы то ни было объяснений. Объяснять значит исповедовать ту или иную идею, находиться у нее в плену, подчиняться определенной зависимости. Идеи мало что значили для него. Мальро вполне определенно считал, что идеи уводят от конкретных решений, вовлекая в ненужные разговоры, когда людям нечего сказать друг...
Входимость: 46. Размер: 103кб.
Часть текста: до ужаса близкая, сегодняшняя Англия, чей дух окутан плотными туманами лицемерия, благополучия, ничтожности. Уж так богата эта Англия, уж такая это могуществен-ная морская держава! А ее оптимизм, способный посрамить даже Стивенсона, а ее праведное ханжество!» Как видно, всем достается по порядку, сводятся счеты века с веком. И действительно, молодой автор продолжает: «... Диззи (Дизраэли) умер не так давно, и его романы еще не кажутся смехотворно-старомодными, какой-то нелепой пародией. Интеллигенция эстетствует и поклоняется Оскару, или эстетствует и поклоняется Берн — Моррису (то есть Эдуарду Берн-Джонсу и Уильяму Моррису. — М. У.), или проповедует утилитаризм и поклоняется Гексли с Дарвином» («Смерть героя», ч. I, 1). Ирония не щадит ничего. Олдингтон начинает свой роман, «памятуя о Джордже Муре», но — снисходительно «памятуя», как помнят мысли, когда-то казавшиеся блестками, но безнадежно приевшиеся. Пожалуй, никто из английских писателей 20-х годов не взглянул на недавно отошедшую эпоху в таком собранном фокусе и, иронизируя над литературными «скандалами» того времени, не начал свою писательскую деятельность скандалом, но более резкого свойства. Олдингтон (1892—1962) как фигура интересен для историка английской литературы «рубежа веков», потому что своей биографией и в своем творчестве по- особому соединяет два века. Исход девятнадцатого столетия, «конец века», составляет его детство, а если учесть, что не девятисотым годом обрывается прошлый век, продолжая жить и после 1901 года, то и его юность. Первые главы романа «Все люди — враги», вполне автобиографические, показывают, в какой еще непосредственной близости и натуральности мог наблюдать Олдингтон уходящую эпоху «викторианства», эпоху, растянувшуюся в английской литературе от Диккенса до Томаса Гарди. Олдингтон однажды заметил, что Томас Гарди в...
Входимость: 44. Размер: 28кб.
Часть текста: герои романов «Путешествие на край ночи» и «Смерть в кредит». Традиция ставить знак равенства между писателем и его персонажами берет свое начало еще в 30-е годы XX века; Маруся Климова упоминает две статьи в «Литературной газете», от 26 июля и от 20 октября 1936 г., в которых некто Старцев пишет: «Есть ли различие между Селином и Бардамю? Нет. Я совершенно уверился в этом, после того, как прочитал новый роман Селина „Смерть в кредит“ <…> Селин — это эстетика грязи»[1]. Однако различие между Селином и Бардамю, несомненно, существует, так же, как и различие между мирами писателя и его героев. И хотя идеология Селина неизбежно влияет на его персонажей, они существуют в своей капсулированной реальности, которая во многом не схожа с той реальностью, в которой обитает Селин, а конструируется им механически, согласно его представлениям о том, какой именно она должна быть. Селин, несомненно, использует свой собственный жизненный опыт при создании образа героя, однако обращается с ним довольно свободно, и именно поэтому герои Селина существуют в совершенно ином тезаурусе, в пропущенных через призму писательского мировоззрения реалиях. Чтобы отделить фигуру писателя от созданных им образов главных героев романов, сначала стоит поставить вопрос о том, каким именно образом Селин использует свою реальную биографию для формирования сюжета произведений. В «Путешествии на край ночи» писатель выбирает жизненный материал хаотично: Бардамю уже студент медицинского ...
Входимость: 40. Размер: 14кб.
Часть текста: Д. Боккаччо, М. Банделло и т. д., и вновь расцветшего в творчестве веристов, имеет особое значение для Пиранделло. Этот жанр заключает в себе возможность совмещения следования культурной традиции с радикальным пересмотром поэтики, изменением бытийной ситуации, поскольку в истории новеллы уже заложена дихотомия «потустороннего» / «посюстороннего» (переход от средневекового «примера» к новелле Возрождения), нереального, сказочного/бытового, фарсового. Если в творчестве веристов Л. Капуана и Дж. Верга новелла ориентирована на «факт», «документальность», то соотечественник и духовный наследник веристов, сицилиец Л. Пиранделло понятию «факта» противопоставляет чувство контраста, как основу художественного принципа изображения действительности. У итальянского писателя по-новому реализуется определение И. В. Гёте, данное новелле: «Новелла есть свершившееся неслыханное событие». «Неслыханность» у Пиранделло можно рассматривать и как глубокую взаимообусловленность и взаимопроникновение жизни и смерти, и как противопоставление реальных событий мнениям людей. Писатель избегает привычных стереотипных оценочных категорий, представляя сложность жизненных коллизий. В веристском ключе раскрывается тема маленького человека, его боль и горечь. Само понятие «живого» и «мёртвого» обретает у Пиранделло не только множественность, но и относительность. Но есть важнейшая, магистральная линия выявления этой оппозиции: «мёртвое» — это застывшая форма, то, что не предполагает дальнейшего развития. Жить — значит чувствовать, в усиленном варианте — страдать. Чрезмерные...

© 2000- NIV