Приглашаем посетить сайт

Cлово "ОТЕЦ"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТЦУ, ОТЦОВ, ОТЦА, ОТЦОМ

Входимость: 122.
Входимость: 79.
Входимость: 65.
Входимость: 57.
Входимость: 54.
Входимость: 48.
Входимость: 46.
Входимость: 42.
Входимость: 38.
Входимость: 36.
Входимость: 35.
Входимость: 34.
Входимость: 33.
Входимость: 32.
Входимость: 28.
Входимость: 28.
Входимость: 27.
Входимость: 26.
Входимость: 22.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 122. Размер: 74кб.
Часть текста: личности и творчества Франца Кафки 2. Эдипов комплекс. 2. Эдипов комплекс. Можно сказать, что существование Эдипова комплекса, так или иначе, проходит красной нитью сквозь все произведения Кафки. И тогда уже, именно от него мы будем отталкиваться в психоаналитической интерпретации -- как поведения героев произведений Кафки, так и выявления (обнаружения) тех мотивов, которыми, собственно, руководствовался сам автор. Т. е. Ф. Кафка. И, конечно же, в первую очередь обратим внимание на то обстоятельство, что все, что автор проецирует (сублимирует) на страницы своих произведений - так или иначе (до того) скрыто в его подсознании, в бессознательном. А значит - с помощью психоаналитической теории З. Фрейда - может быть (нами) обнаружено. Так же как и выявлены те специфические детали творчества, которые не только скрыты, но и вполне могут быть неосознаваемыми самим автором. Что ж. Попытаемся "приоткрыть" завесу над тайной. Как мы уже заметили, определенная часть того, о чем пишет автор - (речь может идти,-- как об отдельных словах, предложениях, так и появления целых моно- и диалогов; а то и рассказов) - может быть скрыто и от него самого. Или, например, при исследовании может быть обнаружен несколько иной смысл, чем тот, который в определенный отрезок текста (как, быть может, и в сам текст в целом) вкладывал автор. И тогда...
Входимость: 79. Размер: 126кб.
Часть текста: весьма противоречиво. Тип его рассказа (теологический детектив - это определение вошло в литературоведческий анализ лишь в перестроечный период - его ввела переводчица Н. Трауберг) не нашел прямых последователей, хотя его возможности, по мнению исследователей, достаточно велики. Дело в том, что рассказы Честертона как по проблематике, так и по поэтическим и идейным смыслам выходят далеко за рамки чисто детективного жанра. Цель Честертона заключалась не только в описании занимательной истории и проведении увлекательного расследования, а крылась в гораздо более глубокой философской и нравственной подоплеке, отображенной прежде всего в наставлениях его главного героя отца Брауна. Совершенно своеобразна и манера повествования, изучение которой представляется важным и необходимым в контексте становления и развития как собственно детективного жанра, так и жанра психологического рассказа. Честертон вошел в литературу как миф, а это наиболее живучая и основополагающая форма восприятия. Занимая особое место в ряду авторов-детективов (Честертон был председателем Клуба детективов, членом которого в то время состояла Агата Кристи), Честертон помимо прочего разрабатывал и теоретические аспекты написания детективов в своих эссе, принципы которых легли впоследствии в основу детективного жанра. Все сказанное обусловливает актуальность рассмотрения проблематики и поэтики детективного рассказа в творчестве одного из его основоположников. 1. Новеллистический цикл 1. 1. Обзор литературы О честертоновской манере письма и особенностях его жанра, как ни странно, начал писать еще сам автор, пытаясь обосновать свой стиль и составить правила написания хорошего детектива: эссе «Вымысел, нужный как воздух», «Как пишется детективный рассказ»,...
Входимость: 65. Размер: 30кб.
Часть текста: отец, Ты недавно спросил меня, почему я говорю, что боюсь Тебя. Как обычно, я ничего не смог Тебе ответить, отчасти именно из страха перед Тобой, отчасти потому, что для объяснения этого страха требуется слишком много подробностей, которые трудно было бы привести в разговоре. (...) Я никогда не говорил с Тобой откровенно, в храм к Тебе не ходил, в Франценсбаде никогда Тебя не навещал и вообще никогда не проявлял родственных чувств...» (Франц Кафка, ноябрь 1919 года). «Дорогой отец! Это письмо — исключительно к тебе. Ты не ближе мамы мне. Но на тебя я похож больше, чем на нее. А в этом письме — я не знаю еще, удастся ли это — я говорю почти с самим собой». И тут же сразу, инстинктивно, вдруг — «Дорогой отец, я боюсь» (Борис Пастернак, май 1916 года). Два письма. Двух сыновей. Двум отцам. Разница в написании между ними — три года. Но какие непохожие судьбы и влияние на мировой литературный процесс! Послание Бориса Пастернака дошло до адресата, письмо Франца Кафки — нет. Тем не менее, последнее широко известно с 1952 года (у нас — с 1968-го), тогда как первое опубликовано на страницах журнала «Знамя»...
Входимость: 57. Размер: 51кб.
Часть текста: Укра§нка . Зiбрання творiв у 12 тт. - К. : Наукова думка, 1977 р., т. 8, с. 132 - 154 Новая драма Герг[арта] Гауптмана ставит всякого критика, будь он рецензент-дилетант или серьезный "эссеист"-аналитик, в трудное положение: она и манит, и пугает, ее нельзя, даже нет сил пройти молчанием, но чтобы заговорить о ней, надо прежде победить в себе тот "священный страх", который заставляет нас долго молчать перед истинным произведением искусства и который именно лучше всякого анализа доказывает нам, что мы имеем дело с недюжинным проявлением человеческого духа. Но едва побежден страх, как уже является стремление как-нибудь активно приобщиться к захватывающему нас произведению: копией или подражанием, переводом или критической мыслью, - да дозволено будет нам выбрать последний способ, без претензий, конечно, стать наравне с поразившим нас творением. Драма "Михаэль Крамер" поражает нас, с одной стороны, своей новизной, оригинальностью темы и положений, с другой - тем, насколько Гауптман в ней верен себе, насколько он проникнут одним стилем, своим собственным стилем, который, несмотря даже на такие уродливые его проявления, как, напр[имер], фарс "Шлук и Яу", всегда самобытен, всегда узнаваем с первой, раскрытой наудачу страницы. Уже прочтя первую сцену, всякий, кто только знает этот стиль, скажет: да, это Гауптман! Да что же это за стиль? Кто такой Гауптман как писатель - натуралист, реалист, декадент, новоромантик? К какой он школе принадлежит? Или он создал сам новую школу? На эти вопросы старается ответить критика с тех пор, как Гауптман создал себе имя, но ответы получаются или сбивчивые, или противоречивые. Нам кажется, что скорее всего те правы, которые не считают Гауптмана ни адептом, ни основателем какой-либо определенной школы или направления, какой-либо литературной секты. Нам кажется, что если бы кто спросил Гауптмана, как пастор мастера Генриха в "Потонувшем...
Входимость: 54. Размер: 81кб.
Часть текста: «ПРЕВРАЩЕНИЕ» (1915) Как бы тонко и любовно ни анализировали и ни разъясняли рассказ, музыкальную пьесу, картину, всегда найдется ум, оставшийся безучастным, и спина, по которой не пробежит холодок. «... Воспримем тайну всех вещей», — печально говорит себе и Корделии король Лир 1 , и таково же мое предложение всем, кто всерьез принимает искусство. У бедняка отняли пальто («Шинель» Гоголя), другой бедняга превратился в жука («Превращение» Кафки) — ну и что? Рационального ответа на «ну и что?» нет. Можно отвлечься от сюжета и выяснять, как подогнаны одна к другой его детали, как соотносятся части его структуры, но в вас должна быть какая-то клетка, какой-то ген, зародыш, способный завибрировать в ответ на ощущения, которых вы не можете ни определить, ни игнорировать. Красота плюс жалость — вот самое близкое к определению искусства, что мы можем предложить. Где есть красота, там есть и жалость по той простой причине, что красота должна умереть: красота всегда умирает, форма умирает с содержанием, мир умирает с индивидом. Если «Превращение» Кафки представляется кому-то чем-то большим, нежели энтомологической фантазией, я поздравляю его с тем, что он вступил в ряды хороших и отличных читателей. Я хочу поговорить о фантазии и реальности и об их взаимоотношении. Если мы примем рассказ «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» за аллегорию — о борьбе Добра и Зла в человеке, — то аллегория эта ребяческая и безвкусная. Для ума, усмотревшего здесь аллегорию, ее театр теней постулирует физические события, которые здравый смысл считает невозможными; на самом же...

© 2000- NIV