Приглашаем посетить сайт

Cлово "ПРУСТ"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ПРУСТА, ПРУСТУ, ПРУСТЕ, ПРУСТОМ

Входимость: 319.
Входимость: 201.
Входимость: 144.
Входимость: 124.
Входимость: 114.
Входимость: 109.
Входимость: 103.
Входимость: 91.
Входимость: 88.
Входимость: 87.
Входимость: 86.
Входимость: 85.
Входимость: 65.
Входимость: 65.
Входимость: 53.
Входимость: 52.
Входимость: 51.
Входимость: 51.
Входимость: 49.
Входимость: 49.
Входимость: 44.
Входимость: 43.
Входимость: 37.
Входимость: 37.
Входимость: 37.
Входимость: 35.
Входимость: 35.
Входимость: 34.
Входимость: 33.
Входимость: 31.
Входимость: 28.
Входимость: 27.
Входимость: 25.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 22.
Входимость: 20.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 11.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 319. Размер: 91кб.
Часть текста: технически, все же чрезвычайно чувствителен к внутренней фальши. Пушкин и Толстой обострили его слух". Критик проницательный и тонкий, Адамович и здесь не ошибся, хотя любимым французским писателем Пруст в России тогда не стал, однако у него самого начала появились читатели и почитатели. Он не стал любимым писателем официально, а у этого были далеко идущие последствия. История его восприятия и оценки русской (советской) критикой печальна и поучительна. На пути Пруста к русскому читателю все время возникали разнообразные помехи. Впрочем, писатель сам был виноват: он либо "торопился", либо "запаздывал", и все время получалось так, что в России было не до него. Те русские журналы рубежа веков, которые могли бы откликнуться на появление первых книг Пруста, таких, как "Утехи и дни" (1896), переводы двух книг Рёскина ("Амьенская Библия" (1904), "Сезам и лилии" (1906), роман "В сторону Свана" (1913), ориентировались на...
Входимость: 201. Размер: 130кб.
Часть текста: «обретением времени» в смысле победы над ним. Еще — торжеством искусства, ибо «обретенное время» существует только в искусстве: лишь оно — подлинная, непреходящая ценность и лишь жизнь ради него — подлинная жизнь. Джойс, Музиль, Пруст — бескорыстные подвижники, творившие дух из материи собственного тела, — создавали великую культуру за счет собственного здоровья, зрения, дыхания, самоей жизни. Еще — торжеством вечности, мировой культуры, классики... Как и Джойс, Музиль, Манн, Гессе, Пруст не только «владел» всей мировой культурой, но тяготел к «александризму», классицизму. Элиот творил с постоянной оглядкой на английскую поэзию XVII века, Пруст — на французскую прозу XVII века — отсюда у обоих сложная система аналогий, сравнений, ассоциаций. Ориентация на лучшие образцы прошлого, стремление придать своим произведениям классическую форму, использование огромных сокровищ мировой культуры, творческое переосмысление их — вот то главное, что объединило всех модернистов-классиков нашего времени. В Англии классическую традицию отстаивали имажисты и их...
Входимость: 144. Размер: 49кб.
Часть текста: журналистской деятельности крупных зарубежных писателей[1]. В последнее время стали появляться историко-литературные труды о соотношении литературы и журнали­стики обобщающего характера[2]. Однако проблема «литература и журналистика» и в историко-литературном, и в теоретическом аспекте разработана еще недостаточно. В чем сходства и различия природы литературного и журналистского творчества и их функций? Каковы их общие смысловые и ценностные ориентиры? Каковы были отношения между этими двумя институтами на разных этапах развития европейской культуры? Как «поле литературы» (П. Бурдьё) вторгается в «поле журналистики» и наоборот, как журналистика влияет на «большую литературу», иначе говоря, как взаимодействуют эти две подсистемы тезауруса культуры? Эти и многие другие вопросы нуждаются в осмыслении, особенно сейчас, когда поле журналистики все заметнее навязывает свои требования другим сферам культурного производства[3]. Их осмыслении возможно на основе обобщения конкретных фактов истории литературы и...
Входимость: 124. Размер: 39кб.
Часть текста: в книге «Против Сент-Бёва»[1]. Руководствуясь этим критерием, можно утверждать, что Россия не присутствует на страницах прустовских произведений. Она не дана как четко очерченный образ, но существует лишь как смутный отголосок, неясное видение. Пруст никогда не был в России. Он не знал русского языка. Россия не была той страной, которая в политическом или эстетическом плане занимала большое место в сознании Пруста. Культурное сознание Пруста довольно аполитично и франкоцентрично. Пруст не знал ни одного иностранного языка. Из инонациональных культур внимание писателя привлекали прежде всего английская и итальянская[2]. В творческом наследии Пруста нет произведений, где в фокусе оказывалась бы Россия, ее быт, нравы, культура, политика, тем не менее можно говорить о наличии русской темы в творчестве писателя. Так, в романе «В поисках утраченного времени» читатель знакомится с двумя эпизодическими персонажами, русскими княгинями Юрбелетьевой и Щербатовой. Переписка Пруста содержит упоминания (правда, относительно немногочисленные) о России (прежде всего о некоторых русских писателях, музыкантах, деятелях культуры). Перу Пруста принадлежат...
Входимость: 114. Размер: 63кб.
Часть текста: Белого, а тем более Михаила Кузмина ждешь другого отношения. Увы, ожидания обмануты. “Как читатель, я тянусь к простым формам: боготворю Пушкина, Гёте, люблю Шумана, Баха, Моцарта, пугаюсь психологизма Пруста и выкрутасов Меринга, а как писатель появляюсь в рядах тех, кто понимает простоту форм, и это неспроста”. Что хочет сказать Андрей Белый (“О себе как о писателе”, 1933) в этом своем пассаже, понять нелегко. Оказывается, “как читатель” он любит Шумана, Баха и Моцарта, “появляется в рядах тех…” — советская идеология явно сказалась не только на смысле фразы, но и на манере строить фразу — так писали в газете “Труд”, в журнале “Красная новь”… Борис Зайцев привез ему книгу “Под сенью девушек в цвету”. В следующий его приезд в Москву Андрей Белый вернул ее со словами: “Это бормашина какая-то”. Сказать такое об одной из лучших книг в этом мире — как же надо было растеряться, утратить слух, а заодно и способность воспринимать новые вещи. И уже кажется сильным преувеличением поэтический некролог, в котором ему приписывалось “первородство” и способность “дирижировать кавказскими горами”: если бы он знал (или как раз потому так и сказал, что ...

© 2000- NIV