Приглашаем посетить сайт

Cлово "МИР"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: МИРУ, МИРА, МИРЕ, МИРОМ

Входимость: 118.
Входимость: 111.
Входимость: 87.
Входимость: 84.
Входимость: 82.
Входимость: 73.
Входимость: 69.
Входимость: 66.
Входимость: 65.
Входимость: 65.
Входимость: 61.
Входимость: 61.
Входимость: 60.
Входимость: 60.
Входимость: 60.
Входимость: 59.
Входимость: 58.
Входимость: 57.
Входимость: 56.
Входимость: 56.
Входимость: 55.
Входимость: 54.
Входимость: 52.
Входимость: 52.
Входимость: 52.
Входимость: 50.
Входимость: 50.
Входимость: 49.
Входимость: 49.
Входимость: 49.
Входимость: 48.
Входимость: 48.
Входимость: 47.
Входимость: 47.
Входимость: 46.
Входимость: 46.
Входимость: 45.
Входимость: 44.
Входимость: 44.
Входимость: 44.
Входимость: 43.
Входимость: 43.
Входимость: 43.
Входимость: 43.
Входимость: 43.
Входимость: 42.
Входимость: 42.
Входимость: 41.
Входимость: 41.
Входимость: 41.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 118. Размер: 111кб.
Часть текста: легко расстается с подобной иллюзией, поскольку после Жида мы не знали (если не считать вспыхнувшего яркой звездой «Брачного пира» и широких лирических полотен «Осадного положения») такой сознательный упрощенности, достигаемой постоянными усилиями, направленными на то, чтобы притушить всякий искусственный блеск и придать стилю предельную обнаженность, соответствующую описываемому предмету. Затем Камю предстанет перед широкой публикой как автор «Мифа о Сизифе». Для самого Камю «Миф о Сизифе» — это его «рассуждение о методе». От методического сомнения до своего рода cogito и моральных пролегомен — во всем этом чувствуются реминисценции классического мышления. Постоянно, хотя и подспудно, между строк, Камю связывает каждую последующую свою книгу с предшествующей и тем самым внушает нам мысль об особой, упорядоченной жизни его романов и театральных произведений. Происшествие, о котором речь идет в «Недоразумении», вновь возникает в «Постороннем» в виде вырезок из газет, попавших на глаза Мерсо. В свою очередь, история, о которой повествуется в «Постороннем», включена в беседу, протекающую в «Чуме», и производит сильное впечатление на Котара. Мерсо, Марта, Котар, благодаря таким «перекличкам», выходят за рамки отдельных романов, вовлекаясь в трилогию абсурдного преступления, замкнутого в самом себе, как бред, и непонятного тем, кто в нем не участвует. Тем самым автор хочет убедить нас в том, в чем упорно пытается убедить и самого себя, измышляя не только персонажей, но и отношения между ними. В то же время Камю вовсе не намерен быть просто иллюстратором идей. Он — художник и моралист, а с «идеями» не имеет дела ни тот, ни другой. Да и в самом деле, первые произведения Камю — это не романтизированная версия...
Входимость: 111. Размер: 146кб.
Часть текста: Юнг «Я сам читатель, один из тех, кто с детства околдован книгой», — писал Гессе в эссе «Магия книги». Слово «околдован», впрочем, редкое в лексиконе писателя, говорящего обычно о волшебстве, высвечивает здесь некий отрицательный смысл — смысл злого волшебства, воздействующего на писателя помимо его собственной воли. Кажется парадоксальным, что источником колдовства, силы, по нашему мифологическому опыту отчуждающей человека от жизни, счастья, собственного Я, выступает у Гессе именно книга. Хотя и наш бытовой опыт говорит об опасности ситуации, когда чтение поставляет человеку замену жизни, создает зависимость от чужих представлений и несамостоятельность в суждениях и поступках. На опасность многочтения на протяжении всей своей жизни неоднократно указывал и сам Гессе. Для него же самого книга стала роком, «судьбой, росшей в нем самом». Преодоление этого рока вылилось у Гессе в творчество, в ведущую тему его жизни, которая, чрезвычайно сложно и противоречиво выраженная, присутствует практически во всех его произведениях, принимая форму разлада с самим собой и окружающим миром и форму грандиозной попытки превратить колдовство книги в благую, творимую свободной волей человека, магию книги. В мифологическом сознании человека магия испокон веков состоит в искусстве...
Входимость: 87. Размер: 102кб.
Часть текста: Душа, не стремись к вечной жизни, Но постарайся исчерпать то, что возможно. Пиндар. Пифийские песни (III, 62-63) На нижеследующих страницах речь пойдет о чувстве абсурда, обнаруживаемом в наш век повсюду, — о чувстве, а не о философии абсурда, собственно говоря, нашему времени неизвестной. Элементарная честность требует с самого начала признать, чем эти страницы обязаны некоторым современным мыслителям. Нет смысла скрывать, что я буду их цитировать и обсуждать на протяжении всей этой работы. Стоит в то же время отметить, что абсурд, который до сих пор принимали за вывод, берется здесь в качестве исходного пункта. В этом смысле мои размышления предварительны: нельзя сказать, к какой позиции они приведут. Здесь вы найдете только чистое описание болезни духа, к которому пока не примешаны ни метафизика, ни вера. Таковы пределы книги, такова ее единственная предвзятость. Абсурд и самоубийство Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить,- значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями второстепенно. Таковы условия игры: прежде всего нужно дать ответ. И если верно, как того хотел Ницше, что заслуживающий уважения философ должен служить примером, то понятна и значимость ответа — за ним последуют определенные действия. Эту очевидность чует сердце, но в нее необходимо вникнуть, чтобы сделать ясной для ума. Как определить большую неотложность одного вопроса в сравнении с другим? Судить должно по действиям, которые следуют за решением. Я никогда не видел, чтобы...
Входимость: 84. Размер: 130кб.
Часть текста: В поисках утраченного времени В поисках утраченного времени Я не воспринимаю эту книгу как озеро наслаждений или зачарованный лес. А. Жид Как Улисс Джойса, Человек без свойств Музиля, Доктор Фаустус Томаса Манна, Игра в бисер Гессе, Поиски утраченного времени стали итогом эпохи и культуры, гигантским художественным экспериментом, синтезирующим мысль и интуиции эпохи, и одновременно — мостом в будущее, сущностное, глубинное, «обретением времени» в смысле победы над ним. Еще — торжеством искусства, ибо «обретенное время» существует только в искусстве: лишь оно — подлинная, непреходящая ценность и лишь жизнь ради него — подлинная жизнь. Джойс, Музиль, Пруст — бескорыстные подвижники, творившие дух из материи собственного тела, — создавали великую культуру за счет собственного здоровья, зрения, дыхания, самоей жизни. Еще — торжеством вечности, мировой культуры, классики... Как и Джойс, Музиль, Манн, Гессе, Пруст не только «владел» всей мировой культурой, но тяготел к «александризму»,...
Входимость: 82. Размер: 142кб.
Часть текста: М.: Гослитиздат, 1954 http://www.bibliolink.ru/load/232 I Ромен Роллан вступил в литературу в самом конце XIX столетия. По известному определению В. И. Ленина, это была «эпоха полного господства и упадка буржуазии, эпоха перехода от прогрессивной буржуазии к реакционному и реакционнейшему финансовому капиталу». Но вместе с тем «это — эпоха подготовки и медленного собирания сил новым классом, современной демократией» 1 Творчество Роллана замечательно отразило это чреватое близкими потрясениями состояние общества. Молодой Роллан был глубоко встревожен положением современного искусства. Он ясно видел, что буржуазная цивилизация зашла в тупик. С первых же шагов молодой писатель «решительно порывает со всеми условностями, установившимися во французский литературе». Он бросает вызов декадентщине и прикрашиванию действительности. Он ставит своей задачей смелое, мужественное и последовательное новаторство. Борьба за новое искусство, начатая Ролланом, приобрела особое значение благодаря тому, что она далеко выходила за пределы эстетического протеста. Роллан был пробужден к творчеству общественным движением, всколыхнувшим всю Францию в конце XIX столетия. Это было так называемое «дело Дрейфуса», которое обнажило противоречия капиталистического общества и послужило поводом к тому, чтобы накопившееся недовольство проявилось открыто. «Дело Дрейфуса» было, как пишет В. И. Ленин, выступлением «грубой военщины, способной на всякую дикость, варварство, насилие, преступление...» 2 Оно показало «ту правду, которую тщетно пытается скрыть буржуазия, именно, что в самых демократических республиках на деле господствуют террор и...

© 2000- NIV