Приглашаем посетить сайт

Cлово "ФЕДЕРИКО"


0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  
Входимость: 151.
Входимость: 87.
Входимость: 62.
Входимость: 46.
Входимость: 44.
Входимость: 37.
Входимость: 35.
Входимость: 34.
Входимость: 32.
Входимость: 30.
Входимость: 25.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 21.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 18.
Входимость: 18.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 10.
Входимость: 9.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 151. Размер: 86кб.
Часть текста: детей, обсуждают — действия акушерки... И вдруг замолкают, прислушиваясь к слабым стонам, доносящимся изнутри. Там, вцепившись руками в края старой деревянной кровати, борется с болью и страхом маленькая смуглая женщина. Ее широкий лоб влажен, темные расширившиеся глаза в который раз обегают знакомые стены, то и дело возвращаясь к одному из портретов. С портрета глядит нежное полудетское лицо покойной Матильды Паласиос, первой жены Федерико. У Матильды не было детей, но кто знает, не умри эта женщина — быть может, она еще стала бы матерью... матерью того ребенка, который сейчас так упорно просится на свет. А школьная учительница Висента Лорка, возможно, так и осталась бы старой девой... Никто не повинен в том, что судьба распорядилась иначе, почему же Висенте кажется, будто полудетское лицо смотрит на нее с упреком? Но тут новая волна боли смывает все мысли. В это время Федерико Гарсиа, коренастый мужчина средних лет, шагает домой по полевой тропинке. Человек он не суеверный, но на всякий случай, чтобы не искушать враждебные силы, старается не думать о том, что волнует его больше всего на свете. И все же, когда это может случиться? Висента считает, что дня через два, а ну, как завтра? Да, только тот, кто, как он, уже смирился было с тем, что навсегда останется бездетным, а потом похоронил и...
Входимость: 87. Размер: 66кб.
Часть текста: вновь реклама резиновой жвачки: «WRIGLEYS HERE — WRIGLEYS THERE — WRIGLEYS EVERYWHERE». Глубоко внизу, в освещенном провале, катятся в несколько рядов игрушечные автомобили. Кругом, куда только достает глаз, проступают сквозь утренний туман, толпясь в беспорядке, исполинские кубы и параллелепипеды из кирпича, стали, стекла, увенчанные куполами и шпилями. С чем сравнить это зрелище? С каменным лесом? С увеличенным в миллион раз скоплением кристаллов горного хрусталя?.. В том-то и штука, что не с чем, — любое сравнение прозвучит здесь искусственно. Те, кто называет каньонами — ущельями — узкие нью-йоркские улицы, сплющенные между громадными зданиями, не бывали, должно быть, в настоящем ущелье, где от воздуха ломит зубы, как от ключевой воды, а вверху — живое небо, не эта белесая пустота. Он ехал в другую страну, а попал словно на другую планету. Все здесь ошеломляло и подавляло, все казалось нечеловеческим. Но сильнее всего — сильнее, чем небоскребы Манхэттена и Бруклина, чем лавины автомобилей и пляска бродвейских огней, — Федерико поражала жизнь обитателей Нью-Йорка. Он всматривался в эту жизнь со странным чувством, близким к тому, с каким когда-то в детстве следил за беззвучным кипением муравейника. Вот сейчас, в половине шестого утра, изо всех ворот и подъездов, одинаковые, как дождевые капли, посыплются крохотные фигурки, соединятся в потоки, наводнят улицы, хлынут в воронки...
Входимость: 62. Размер: 41кб.
Часть текста: ГЛАВА ВОСЬМАЯ ГАРСИА ЛОРКА В УСАДЬБЕ САН-ВИСЕНТЕ Федерико Гарсиа Родригес, отец поэта, купил в 1925 г. красивый дом с земельным участком в пригороде Гранады. Такой дом с небольшим участком (около гектара земли) в Гранаде обычно называют "уэрта" (усадьба) в отличие от "касериа" (ферма) и "кортихо" (хутор), если он расположен вне города. Усадьба действительно стоит в самом начале широко раскинувшейся и плодородной гра-надской долины и недалеко от города, куда можно быстро добраться через Кальехонес и Пласета-де-Грасиа. В честь своей жены Висенты Лорки Ромеро дон Федерико назвал усадьбу "Уэрта Сан-Висенте", а старое название "Уэрта де-лос-Мудос" вскоре забылось {Эти подробности нам любезно сообщили Исабель Гарсиа Лорка и Лаура де лос Риос.}. Усадьба, принадлежащая и поныне семье поэта, в 1936 г. была окружена кукурузными и табачными полями. Сегодня, к сожалению, подступы к дому застроены огромными жилыми корпусами вдоль Камино-де-Ронда (официально именуемой Авенида Карреро Бланке), а до войны это была широкая, густо обсаженная деревьями улица. Спекуляция выгодными земельными участками привела к застройке этой части долины новыми домами, которые загородили прежде открытый превосходный вид на город и дворцы Альгамбру и Хенералифе*. Продвижение этой кирпичной громады по плодородной влажной земле долины в сторону усадьбы Сан-Висенте в 1975 г. грозило ей сносом, предусмотренным в "Частичном плане градоустройства". Муниципальные власти Гранады, заручившиеся официальным разрешением...
Входимость: 46. Размер: 62кб.
Часть текста: который был товарищем Федерико в школьные годы, жил на улице Орно-де-Аса в доме Э 12, совсем рядом с управлением гражданского губернатора. Врач видел Фернандеса Монтесиноса за несколько дней до того, как его расстреляли, и в разговоре с ним напомнил бывшему алькадьду, уже осознавшему трагизм своего положения, его же собственные слова, сказанные 18 июля в помещении Республиканской левой, что Нестарес, Мариано Пелайо и прочие, всем известные как заговорщики, должны быть немедленно арестованы. Родригес Контрерас рассказывает подробности своего освобождения: "Военный следователь, которого мне назначили, сказал мне: "Видите ли, с вашим делом все в порядке и в ближайшие дни мы отпустим вас на свободу". Я говорю: "Ладно, но отпустите меня днем, потому что вечером я отсюда не пойду". Я ведь знал: тех, кого судебные трибуналы признавали невиновными, выпускали на свободу, когда наступал вечер, а у тюремных ворот их поджидали убийцы из "черного эскадрона", и там, у реки Бейро, набрасывались на них и убивали уже после того, как те были оправданы {Речка Бейро, пересыхающая летом, течет к Гранаде с гор Сьерры-де-Альфакар.}. В общем, отпускали очень немногих, но и этих немногих убивали потом преступники из "эскадрона". Вот так я ему и сказал: "Нет, нет. Уж если меня выпускают на свободу, то только днем"....
Входимость: 44. Размер: 24кб.
Часть текста: отличие от матери, Эсперансы Камачо, которая сочувствовала взглядам своих сыновей Антонио и Хосе; перед мятежом она помогала им, в частности тем, что шила форму и знаки различия {Свидетельство Луиса Росалеса, записанное на магнитофон. Мадрид, 6 октября 1978 г.}. Из пяти сыновей Мигеля и Эсперансы Росалес каждый отличался ярко выраженной индивидуальностью. Как в политике, так и во всех иных вопросах они были очень разные. Младший сын Херардо (1918-1968) имел артистические склонности и стал весьма своеобразным художником и поэтом. Он никогда не был фалангистом и, когда началась война, пошел в армию. Когда в 1965 г. мы познакомились с Херардо, за несколько лет до его кончины, он был судьей. Луис (родился в 1910 г.), друг Федерико, опубликовал интересное эссе о "Цыганском романсеро" в "Крус и Райя", журнале Хосе Бергамина, в мае 1934 г. {Luis Resales. La Andalucia del llanto (al margen del Romancero gitano). "Cruz у Raya", Madrid (mayo 1934), p. 39-70.} Талантливый поэт, он издал первую книгу стихов "Апрель" в 1935 г. {Опубликовано Хосе Бергамином. - Ediciones del Arbol "Cruz у Raya", Madrid.}, и его сразу же признали зачинателем нового течения в поэзии. Третье стихотворение в этой книге "Живая память" было снабжено эпиграфом - строчками Федерико ("Любовь, любовь... как болят мои раны") из пьесы...

© 2000- NIV